Если вы решите заговорить на английском или немецком, приготовьтесь к тому, что вам придется постоянно подтверждать факт своего существования. В английском языке вы обязаны сказать «I am a doctor», а в немецком — «Ich bin Arzt». Почти во всех европейских языках связка «быть» в настоящем времени — это не выбор, а жесткая обязанность. Но мы, люди с особым подходом к речевым усилиям, привыкли просто соединять слова напрямую: «Я врач» или «Москва — столица». Глагол «быть» в настоящем времени у нас не умер окончательно, он просто притворился отсутствующим, превратившись в так называемую нулевую связку.
Вспомните древнерусский язык, где всё было понятно и чинно: глагол «быти» исправно спрягался для всех лиц и чисел — азъ есмь, ты еси, онъ есть, мы есмы, вы есте, они суть. Фраза «Аз есмь царь» тогда была не пафосным заявлением, а строгой грамматической нормой. Однако к XV–XVI векам включился закон экономии речевых усилий. Носители языка внезапно осознали, что если связь между подлежащим и сказуемым и так очевидна, то постоянно выговаривать «есть» — это лишняя трата кислорода и загромождение речи. В итоге мы выбрали путь оптимизации, который сейчас преподают нам на уроках.
Правда, полностью избавиться от глагола «быть» не получилось — в прошедшем и будущем временах он всё еще вынужден работать, иначе мы потеряем само время действия (он был врачом или он будет врачом). Но в настоящем времени временной контекст стал настолько понятен по умолчанию, что связка «есть» в быту стала просто ненужным балластом. Мы её выбросили, но, как это часто бывает в нашей системе, «оптимизация» оставила после себя кучу бюрократических следов, которые теперь приходится разбирать школьникам.
Первый такой след — это наше бесконечное правило о тире между подлежащим и сказуемым. Когда ученик ставит тире в предложениях вроде «Солнце — звезда» или «Мой брат — инженер», он, по сути, возводит памятник тому самому выпавшему слову. Второй артефакт — слово «есть». Оно больше не соединяет части предложения, а перекочевало в категорию обладания или существования: «У меня есть время» или «В жизни есть смысл».
Даже слово «суть» — когда-то форма третьего лица множественного числа («они суть») — теперь либо прикидывается книжным архаизмом («эти понятия суть одно и то же»), либо окончательно капитулировало, став существительным в выражении «суть дела». Наконец, даже современные слова вроде «естество» (то, что «есть» на самом деле) или «первопрестольная» (от древнего «престол есть») — это лишь эхо тех самых форм, которые мы когда-то решили сократить ради удобства. В общем, язык тоже умеет экономить ресурсы, в отличие от нас с вами.
Источник: Русский язык | Грамотность
