Аудиоверсия
Видеоверсия
Первая неделя учебного года — и три нападения за два дня. Почему запреты игр и «немодерируемых чатов» ничего не решают, откуда у ребёнка ощущение, что насилие — это нормально, и как просить о помощи, когда совсем плохо.
Содержание выпуска — 18 глав
- 0:00Негативные новости первой недели
- 2:32Хроника нападений
- 5:04Психологические причины и трагедия в ТЦ
- 6:15Выступление ветерана СВО
- 8:12Виноват интернет
- 9:40Деструктивные сообщества и запреты в школах
- 11:09Предлог защиты детей
- 12:37Противоречивые установки
- 15:40Неблагодатная почва
- 17:11Нормализация насилия в глазах ребёнка
- 18:42Военные игры и милитаризация детства
- 20:45Диссонанс моральных установок
- 22:56О понятии «выхода»
- 24:33Миф о влиянии видеоигр
- 26:04Видеоигры и культ насилия
- 27:49Мотив преступника и состояние ребенка
- 30:21Проблема двоемыслия
- 32:44Как просить о помощи
0:00 Негативные новости первой недели
Привет, друзья! Прошла первая неделя учебного года. И что-то я не могу припомнить, какие хорошие новости были за эту неделю. Нет, конечно, можно сходить на Мосфильм и узнать, что у нас открылись новые школы, отремонтированы старые, о том, как миллиарды людей, гонимые своими воспитателями, учителями и так далее, пошли на эти замечательные экскурсии в новые починенные школы.
Но вообще-то, может быть, я человек-негатив, но меня больше заботит за первую неделю тема моя любимая — детское насилие. От работников педобразования для работников педобразования. «Педобраз-шоу». Мы к этому готовы? Ну, то есть к этому нельзя быть готовым. Не знаю как… Это уже не то чтобы новость, просто еще раз произошло.
2:32 Хроника нападений
За первые два дня было три нападения. Слушайте, это ненормально. Я не помню ни одного такого года или такого времени, когда было бы обычным говорить про то, что очередной ребёнок напал на кого-то в школе. Ещё раз: это не какой-то левый поехавший, а именно ребёнок напал на сверстников, учителей. И вот 1 и 2 сентября — за первые два дня учебного года сразу несколько нападений. Это одно — три, но это много или мало?
Первое — это, кажется, Красноярский край. На линейке семиклассница (13–14 лет) закрылась в туалете, достала нож и газовый баллончик и, как там сказали, с бешеными глазами — может, обдолбалась, чем не знаю — сначала напшикала баллончиком вокруг и учителю в лицо. А потом еще и пыряет ножом. Там потом еще говорили, что она типа горючую смесь пыталась кидать, или её ей помешали, как-то задержали, или в рюкзаке нашли. То есть она готовилась, это не просто подрались на эмоциях. Повезло, что чья-то мамочка остановила эту девочку.
Затем Новая Москва. Это уже 2-го числа. В Новой Москве восьмиклассник, это 14–15 лет, причём ещё и ОВЗ-шник (но это ладно, ОВЗ — тоже люди, мы знаем), пришёл с ножом и напал на соцпеда. Девятиклассник, школьник, тоже попытался этого пацана как-то остановить и получил ранение. Хорошо, что охрана подоспела и пацана не успели порезать сильно.
Снова второго числа, уже в Башкирии, в каком-то селе. Первый урок, типа «Разговоры о важном», я так понимаю. Этот напал уже не на взрослого, а на одноклассника. Причём он его в спину вроде натыкал, причём солидно натыкал — и реанимация, операции, все дела. Батя этого нападавшего сказал, что пацана буллили много лет. Много лет. Но он не выдержал.
5:04 Психологические причины и трагедия в ТЦ
А когда там ещё третьего? Девочка упала в торговом центре в Новой Москве, упала с балкона вниз. Кто-то говорит, шагнула специально. Уже куча всяких аналитических статей, психологи всякие высказались. Ну, не высказывался только ленивый.
Я решил высказываться, естественно, тоже. Что это всё резкая смена обстановки, дети не были готовы, лето закончилось, они пришли в класс — стресс. А за лето копилась агрессия, её не выплескивали, они её в себе копили, а теперь можно её куда-то деть. То есть ребёнок сидел и накручивал себя всё лето, а потом вышел в сентябре.
6:15 Выступление ветерана СВО
Ещё одна «приколюха» тоже 1 сентября: на линейке выступил ветеран СВО. Выступление у него было прямо «вау». Он там Жириновского процитировал: чтобы весь мир говорил на русском, изучайте устройство автомата Калашникова. А в конце сказал всем: «Джамбо, победа будет за нами». Если кто не в курсе, «джамбо» — это такой локальный мем человека Вагнера, их собственный сленг.
На мой взгляд, чтобы мир говорил на языке какой-то страны, не нужно изучать устройство автомата основной этой страны. Почему все говорят на английском? Наверное, не потому, что М16 все изучали, как разбирать и собирать. С русским языком такая же ситуация.
В общем, родители отнеслись очень непатриотично. Сказали, что нам такое не надо, что он нам не подойдет. Зато директор, мэрия и руководство, где всё это происходило, вступили и сказали: «Не-не-не, всё правильно, наоборот». Во-первых, есть федеральная программа, где нужно приглашать ветеранов СВО. А во-вторых, ну он же правильную вещь сказал. Речь-то была патриотическая. А устройство автомата Калашникова дети и так изучают на ОБЗР, так и должно быть. Так что дядька всё правильно сказал. На линейке… Первоклассник… То есть понятно, 11 класс всё понимает уже башкой, но первоклассник.
8:12 Виноват интернет
Ну и, к концу недели, снова моё любимое: во всём виноват интернет. Во всём виноваты интернет, Steam, компьютерные игры, Roblox и всё остальное, потому что там есть немодерируемые чаты. А там, где есть немодерируемые чаты, там злобные враги всяко-разно подвергают обработке наших детей, превращая эти чаты в деструктивные сообщества. Мне очень понравилась фраза: «Деструктивное сообщество». Ну и да. Сегодня же как бы уже…
9:40 Деструктивные сообщества и запреты в школах
На игровых платформах есть немодерируемые чаты. А там, где есть немодерируемые чаты, там злобные враги всяко-разно подвергают обработке наших детей, превращая эти чаты в деструктивные сообщества. Мне очень понравилась фраза: «Деструктивное сообщество».
Сегодня учебный год начался, и опять в третий, по-моему, или в четвертый раз запретили телефоны на уроках. Дети и так их сдавали, теперь их совсем нельзя использовать на уроках, зато на переменах — я не знаю. Помню, как какое-то время назад мы всей этой информатизацией занимались: интерактивные доски, вся эта фигня, давайте использовать Kahoot, геймификацию, пусть дети приносят свои девайсы, пользуйтесь, вот вам Wi-Fi.
А теперь, с четверга или с пятницы, речь о том, что должна быть фильтрация на уровне городского провайдера. Школьники еще сильнее подвергаются цензуре, школьный Wi-Fi еще сильнее режут. Я помню, как мы отбивались от прокурорских, потому что мы всегда говорили, что это магистральщик должен фильтровать. Но виновата всегда школа. И поэтому мы должны вывести этот журнал поиска и обнаружения запрещенных материалов в сети Интернет из школьной сетки.
11:09 Предлог защиты детей
Это же правда бред! Даже если на секундочку задуматься, что и так все знают: всякие блокировки не работают. Мы понимаем, что предлог «защита детей» — это просто предлог. Все знают, что защита детей — это предлог, и все просто делают вид, что «да-да-да, мы вам всё заблокировали, потому что защищаем детей, и будем блокировать дальше, чтобы защищать детей». Все понимают.
Охрана в школах тоже понятна. Мы про это уже говорили, что эти несчастные люди 60–70+ с дубинкой особо не помогут. Если ребёнок захочет принести в школу нож, он принесёт нож, и ты ничего с этим не сделаешь. Ты не обыщешь всех. И рамки тоже не помогут. Даже если рамки помогут от ножа, то горючую смесь они не определяют. Или баллончик перцовый — тоже возможный вариант.
Мы все понимаем, что предлог защиты детей — это предлог. Мы все выполняем некий негласный договор: нам говорят, что всё блокируют, а мы такие: «Да-да-да». Но тут даже у человека, который испытывает искренние патриотические чувства и всё понимает, должен возникнуть некий когнитивный диссонанс и несостыковка.
12:37 Противоречивые установки
Давайте подумаем вот о чём. В одно ухо нам говорят, что дети подвержены деструктивному воздействию, что их накачивают видеоиграми насилием, что злые люди в неконтролируемых интернет-чатах и деструктивных сообществах внушают им идеи о том, что можно нести насилие. Что они подталкивают неокрепшие умы к насилию, и поэтому всё это надо запретить.
Нужно запретить видеоигры или, по крайней мере, начать выдавать им лицензии. Помните, пару недель назад говорили, что надо всем играм, как фильмам, выдавать прокатное разрешение? Несмотря на то, что у них уже много лет есть маркировка, этого недостаточно, надо еще добавить. Получается, что маркировки есть, но всё равно мало, нужно сделать прокатное удостоверение. И игры, которые деструктивные, нужно запрещать. Платформы, которые их распространяют, нужно закрывать и блокировать. Деструктивные сообщества, где дети могут почерпнуть культ насилия или где их могут настроить против сверстников, соратников, учителей, родителей, — их нужно контролировать, а лучше всё заблокировать.
Здесь логика есть: дети становятся злыми бандитами и идут на насилие, на убийство по причине того, что во всем виноваты игры и злобные враги в чатах. Поэтому их надо запретить, потому что насилие — это плохо, дети не должны ни на кого нападать и никого убивать. Мысль правильная.
А в другое ухо нам те же самые люди говорят, что каждую неделю, а лучше по несколько раз в неделю, дети должны слушать про то, как замечательно убивать других людей, о том, как важно воевать, о том, как не важна жизнь. О том, что жизнь ничего не стоит — ни ваша, ни ваших сограждан, и нет высшего блага, чем умереть за Родину.
15:40 Неблагодатная почва
Мысль может быть и правильная, только это всё лежит на неблагодатной почве. Никто не объяснил, что это значит. Тот, кто из неокрепшей молодёжи посмотрит случайно вечером или услышит краем уха включенный Soloviev Live, который смотрит кто-то из его родителей, может услышать, что умереть — не страшно. Он же не знает контекста, он не понимает, о чём там речь идёт.
На каждом уроке «Разговоров о важном» предполагается, что должен прийти ветеран СВО и рассказать о том, как это замечательно: как прекрасно служить Родине и как прекрасно во славу Родины убивать людей. И всё бы ничего, но ребёнок не особо понимает, что такое «во славу Родины». Ему это не объяснишь, это нужно годами делать. А нахватается он по верхам того, что, вообще-то, убивать — это норм. И да, буквально из каждого утюга мы слышим, что насилие — это нормально. Посмотрите на улицу: куча плакатов с вооружёнными людьми. Ну, наверное, это не просто так.
17:11 Нормализация насилия в глазах ребёнка
Ребёнок не особо понимает, что такое «во славу Родины». Ему это не объяснишь, это нужно годами делать. А нахватается он по верхам того, что убивать — это нормально. Буквально из каждого утюга мы слышим, что насилие — это нормально. Посмотрите: на улице куча плакатов с вооружёнными людьми. Наверное, это не просто так.
В моём мире обычная установка такая, что на улице в городе вооружённого человека быть не должно. Не должно быть вооружённых людей, даже полицейских. А сейчас что мы видим? У нас везде висят портреты вооружённых людей, и они героические. На них нужно равняться. Ребёнок не понимает всего контекста, он не может это всё переварить, он видит просто, что вооружённый человек — это норма.
Он видит ветеранов СВО, которые приходят, некоторые из них приходят с ножами. Они все как один приходят в камуфляже, закрывают лица своими балаклавами. Всё это создаёт впечатление нормальности. Ребёнок может понимать контекст, а может и не понимать, но он видит, что насилие, оружие, война, убийство — это нормально.
18:42 Военные игры и милитаризация детства
«Движение первых», Юнармия, вот эти военные игры, зорницы, запуски дронов — это вообще потрясающе. Игрушка — дрон-шахед с боеголовкой, то есть прям натурально со взрывной частью. Гениально же? Это всё у ребёнка создаёт впечатление того, что это нормально, что все вокруг так делают. Ну, возьму с собой нож — хорошо, что может пойти не так?
Обратите внимание: если ребёнок берёт с собой нож и на кого-то нападает, это не просто всплеск агрессии. На прошлой неделе это были запланированные нападения. Ребёнок 7–8 класса сидел летом и накручивал себя. Они накрутили себя настолько, что пошли резать взрослых и других детей. Они не ругались, не жаловались маме или кому-то ещё, не рассказывали друзьям. Они рассказали школьному психологу, и больше никуда не пошли. Они не выплеснули свои мысли в деструктивном сообществе, они просто подготовились и пошли нападать.
20:45 Диссонанс моральных установок
И вернёмся ещё раз к диссонансу. С одной стороны, им говорят, что насилие — это плохо. С другой стороны, говорят: насилие — это хорошо. Но насилие, которое нам предлагает враг, — это плохо. А насилие, которое тебе предлагает Родина, — это хорошо. Как, скажите мне, ребёнок может отличить одно насилие от другого?
Это серая мораль, юношеский максимализм, чёрное и белое, 50 оттенков серого. Я ещё могу понять, если там 11-классник, они уже почти взрослые. Если им родители объяснили, на уроках рассказали, если у них есть исторический контекст. А теперь — сколько лет обществознания? Один класс? Получается, в одиннадцатом классе теперь только «Обществознание»? И вот этот учебник под редакцией Мединского или Медведева? «Обществознания»? У детей полностью отсутствует исторический и общественный контекст.
Как они могут отличить один тип насилия от другого, даже если вы им пытаетесь это объяснить? Они не могут понять, у них мозг не сформирован. И вы им предлагаете насилие как выход для любой ситуации. Они и выходят.
22:56 О понятии «выхода»
Мне всегда было интересно, кто все эти люди, которые говорят, что самоубийство — не выход. Что вы подразумеваете под этим? Потому что с точки зрения человека, который дошёл до того состояния, где он готов покончить с собой, для него это выход. Я даже больше скажу: это единственный последний выход, который он видит. Потому что просто так, по другой причине, люди с собой не кончают.
То же самое с решением пойти убивать. Фраза «самоубийство — не выход» ничего не говорит, потому что человек знает, что это для него выход. Ему нужно объяснять, почему это не выход. Про насилие то же самое. Когда мы говорим, что насилие — это плохо, и одновременно говорим: «но есть такое насилие, которое хорошо», и не объясняем — вы получите вот это. Что вы ожидали ещё?
24:33 Миф о влиянии видеоигр
И нет, компьютерные игры ни при чём! То, что я играю в Stardew Valley, не делает меня маньяком, желающим постоянно сажать свеклу. Если я прохожу ремастер «Мафии», это не даёт мне никакого уважения к организованной преступности в реальной жизни, и уж точно у меня не появляется желание вступить в организованную преступную группировку.
Я играл в шесть разных GTA — от первой до четвертой, Vice City, San Andreas — и до сих пор, представляете, против насилия. Я не угоняю машины и не занимаюсь грабежом банков, я этого не делаю. У меня нет такого желания, оно у меня не возникает. Есть куча исследований по этому поводу, которые постоянно выходят: видеоигры никак не связаны и никак не коррелируют с желанием ребёнка применять насилие. Про то, почему руководство не использует объективные показатели для того, чтобы принимать управленческие решения, кстати, будет отдельный выпуск.
26:04 Видеоигры и культ насилия
Постоянно выходят исследования, что видеоигры никак не связаны и никак не коррелируют с желанием ребенка применять насилие. Вообще, про это будет отдельный выпуск — про то, почему руководство не использует объективные показатели для того, чтобы принимать управленческие решения. Мы про это уже говорили в том выпуске, про поведение амебы, но немножко расширим эту тему.
А пока в конце я хочу сказать просто: чего вы еще ожидали? Что вы еще хотите от детей, если вокруг культ насилия? Если даже насилие в семье разрешено? Ну как разрешено? Декриминализировано. Даже вот эти люди — правозащитники, омбудсмены. Если уполномоченный по правам семьи и кто-то еще говорит о том, что закон против домашнего насилия развалит нам институт семьи, вы чего? Да что вы хотите после такого?
Дети будут совершать насилие, потому что они реально не вывозят.
27:49 Мотив преступника и состояние ребенка
Если мы говорим про бандитов, знаете, типа как в кино или в книгах: бандит, разбойник, преступник — у него же есть мотив. Какой у него мотив? Например, грабитель. Что он хочет? Он же не хочет просто кого-то конкретного порезать. Он хочет денег, или телефон, или драгоценность. Ему по большому счету похрен, на кого нападать. Он просто находит жертву, которая выглядит так, будто у нее есть бабки, и нападает с ножом, чтобы отбрать деньги. Его задача — получить деньги себе.
Но те дети, про которых мы говорили в начале, — это другая категория. В первом выпуске мы говорили про нападение. Все эти нападения детей совершаются не из корыстных побуждений. Они не хотят ничего получить от этого. Это месть. Это выплескивание ненависти. Это не то же самое, что преступления. Это другое внутреннее состояние.
Я понимаю, когда в кино показывают, что старшеклассник отбирает у того, кто слабее, еду или деньги. Тут мотив понятен: «Я сильный, поэтому я буду у тебя отбирать». Здесь же не про это. Здесь именно ненависть и желание нанести увечья или причинить смерть. Это крайняя степень доведения человека до состояния, когда уже больше ничего не остается.
30:21 Проблема двоемыслия
Этот кусок видео я дописываю спустя четыре часа после того, как остановился на предыдущем кадре, столкнувшись со своим опять отвратительным оборудованием. На экране я вижу, что видео продолжается, а по факту записался черный экран без звука. Поэтому последнюю мысль я закончу вот таким образом.
Друзья, двоемыслие — это плохо. Кто книжки читал, тот не даст соврать: у детей от двоемыслия едет башка. Они и так в стрессе, у них и так куча проблем. Напоминаю, что мы должны масштабировать с вами эту проблему для маленького человека. На наш взгляд, маленькая проблема для него такая же большая, как для нас большая проблема. Масштаб важен. И поэтому не надо им создавать дополнительные проблемы и нагрузку.
Давайте определимся: должно быть у нас насилие или не должно быть? Если должно быть, тогда давайте разрешим, и тогда не удивляйтесь. А если не должно быть, значит, его не должно быть совсем. И если так, то, возможно, все эти проявления насилия стоит заметить и относиться к ним более серьезно. К проявлениям буллинга, травли и всему остальному — не доводя до того, когда человек найдет для себя единственный выход.
Для этого нужно дать работать тем людям, которые должны этим заниматься: психологи, служба примирения (если такой термин действительно существует, в чем я не уверен). Я бы начал с того, что просто умерил градус пропаганды насилия. Этого было бы достаточно, чтобы у детей стало полегче.
32:44 Как просить о помощи
Давайте жить дружно. Не стесняйтесь просить помощи у родных, близких, классного руководителя и у кого еще. Если у вас есть одноклассники, с которыми вы можете поговорить, иногда этого достаточно. Я знаю примеры, когда ребенку было сложно пойти и высказать учителю всё, что наболело. Можно пойти обходным путем: поговорить с одноклассниками, которые могли бы донести эту мысль до классного руководителя. Вы знаете, как это работает. Просто поговорите с кем-нибудь. Не доводите себя до этого последнего витка на крови.
С вами был грустный педагог. Всем спасибо. Я надеюсь, что в этом учебном году смогу записывать видео по плану, по всем темам, которые хочу записать, а не вот эти внеочередные экстренные про очередную какую-нибудь дичь. Давайте жить дружно. Цените друг друга, любите и уважайте. Всем пока.
Смотреть тот же разговор на видео — на YouTube-канале «ПедОбраз».
Поддержать подкастМикрофон, свет и монтаж — за свои.donationalerts.com/r/bormotoon
