В мире, где каждое новое ведомственное распоряжение вызывает у нас привычное чувство безнадёжности, полезно вспомнить, что для этого состояния есть даже специальное слово. Речь о «сплине» — термине, который давно перестал быть просто названием популярной российской рок-группы и прочно обосновался в нашем лексиконе как синоним всепоглощающей тоски. Казалось бы, живи и радуйся, но нет, лингвистика подкинула нам очередную пищу для размышлений, заставляя копаться в этимологии вместо того, чтобы спокойно доживать до конца четверти.
Если мы обратимся к корням, то обнаружим, что всё дело в английском слове spleen, которое буквально означает «селезёнка». И здесь начинается самое интересное, граничащее с медицинской патологией. Существует мнение, что когда наваливается очередная порция грусти, беспокойство начинает локализоваться где-то в районе левого бока. Можно даже всерьёз допустить, что меланхолия обладает способностью физически перетекать в селезёнку, превращая абстрактное страдание в вполне осязаемый орган.
Впрочем, в нашей реальности это звучит почти логично: если уж испытывать тоску, то так, чтобы она имела четкую анатомическую привязку. Пока чиновники внедряют новые стандарты «счастья» и «эффективности», мы будем продолжать изучать связь между состоянием души и работой внутренних органов. Ведь если грусть — это просто сплин, то её хотя бы можно классифицировать как медицинский факт, а не как следствие очередной реформы.
Источник: Лингвист
