Слово «клише» прилетело к нам в XIX веке прямиком из Франции, и изначально оно имело вполне осязаемую, рабочую природу. В оригинале — cliché — оно происходило от глагола clicher, что означает «делать оттиски». В те времена это был сугубо профессиональный, полиграфический термин, лишенный всякого пафоса и лишней болтовни. Речь шла о конкретной вещи: печатной форме с рельефным рисунком, которая использовалась для точного воспроизведения иллюстраций. Если вам нужно было снять клише с гравюры, вы брали инструмент и работали с формой, а не с пустотой.
Однако жизнь распорядилась иначе, и сегодня мы сталкиваемся с этим термином в совершенно ином, куда менее приятном контексте. В русском языке у слова закрепилось второе значение — речевой штамп. Это те самые ходячие, избитые выражения, которые прочно въелись в нашу речь и стали признаком отсутствия живой мысли. Мы видим их повсюду: в бесконечных протоколах, в дежурных фразах и даже в сомнительном чтиве вроде любовных романов, где каждое предложение — типичное клише.
Пока полиграфисты прошлого использовали клише, чтобы создавать четкие изображения, современные пользователи языка используют его, чтобы заполнять пространство бессмысленным шумом. Из инструмента создания визуальной точности слово превратилось в символ словесной небрежности. И если раньше клише помогало тиражировать картинку, то теперь оно помогает тиражировать пустоту, упаковывая её в привычные, узнаваемые и абсолютно безжизненные формы.
Источник: Умный Брокколь | Грамотность
