Поэзия — штука тонкая, особенно когда она описывает экзистенциальный тупик обычного человека. Владимир Аристов в своих строках рисует картину, знакомую многим, кто привык к тому, что родина их не принимает. Герои стихотворения, лишенные сил и средств, чтобы пройти какую-то там «истинную перепроверку», разворачивают свой паром обратно в море. И путь этот лежит через двоюродную Турцию, в Трапезунд, а дальше — возможно, и во второй Рим. Видимо, если система не дает возможности легально обосновать свое существование дома, остается только дрейфовать в сторону чужих берегов.
Конечно, физика процесса неумолима: море — это не река, и время нельзя повернуть вспять, как бы нам ни хотелось вернуться в те времена, когда всё было понятно. На фоне этого величественного фатализма разворачивается довольно приземная, почти бытовая драма. Пока чайки на лету и поутро бодро вопрошают: «Чайку иль кофейку?», герои застывают у родного берега, словно вкопанные. Причем застывают они не от восторга перед морскими пейзажами, а по вполне конкретным, материальным причинам.
В этой морской одиссее единственной реальной проблемой оказывается то, что у всех участников процесса, включая капитана судна, закончились средства личной гигиены. Это, пожалуй, самая честная метафора любого вынужденного путешествия. В итоге, вместо глубоких философских дискуссий о судьбах мира, всё общение сводится к одной-единственной фразе на турецком языке: «Карадениз, ай, карадениз!». Видимо, это единственный набор слов, который удалось освоить в условиях полной дефицитарности и неопределенности будущего.
Источник: Игра слов
