Пока мы тут занимаемся оптимизацией учебных процессов и бесконечным перекладыванием бумажек из стопки в стопку, поэт Константин Гадаев решил напомнить о вещах, которые не впишешь ни в один отчет об успеваемости. Его стихотворение «Кто-то бодрится» — это не очередная порция бодрых лозунгов для педагогических совещаний, а попытка заглянуть туда, где вайфаи не пашут и никакие цифровые платформы не помогут. Автор фиксирует состояние жизни без прикрас: кто-то сидит на диете, кто-то оплакивает юность, а детям становится тесно на старой жилплощади. И если в наших методичках «теснота» — это дефицит площадей, то здесь это естественный признак того, что дети выросли.
В тексте Гадаева прослеживается тот самый экзистенциальный конфликт, который мы привыкли прятать за глянцевыми презентациями — давний спор тела с душой. Поэт прямо говорит, что исход этого спора заранее известен, и эта неизбежность вызывает лишь одно желание: удержать теплокровную телесную радость, пока она еще есть. Это вам не «повышение эффективности», это реальная человеческая жажда счастья. В мире, где всё стремится к оцифровке, поэт предлагает встретиться там, где природа берет свое: где в соснах маячит собака, а над озером плывут облака.
Завершается этот манифест бытия образом освобождения. Облако, озеро, Бог с башней — и короткое, как удар гонга, «Вырвались, значит». Пока система пытается нас структурировать и классифицировать, Гадаев пишет о возможности простого выхода за пределы этой мнимой большой жизни. На фоне бесконечных проверок и планов по «развитию личности» такие строки кажутся почти крамольными, но, черт возьми, они хотя бы настоящие.
Источник: Игра слов
