Шапка на голове, или как французская мода захватила наши черепушки
Пока мы пытаемся выжить в эпоху цифровизации, выясняется, что даже привычный головной убор — это результат давней экспансии иностранного языка.
Пока мы пытаемся выжить в эпоху цифровизации, выясняется, что даже привычный головной убор — это результат давней экспансии иностранного языка.
Рассказываем, как хвалебные эпитеты медленно сползают в грязь под натиском иронии и общественных предрассудков, превращаясь из комплиментов в ругательства.
Разбираемся, что такое «маловыгодная и унизительная» работа со вкусом безысходности, и почему под этим определением можно легко найти знакомые очертания привычного нам…
Как одна маленькая фраза способна превратить обычное недопонимание в полномасштабный цирк и шум, достойный министерских отчетов.
Разбираемся, что такое «чертог»: это либо древний покой для монархов, либо просто место, которое находится за какой-то невидимой чертой.
Анна Андрейчик размышляет о тщетности попыток познать истинное бытие через предметы прошлого и случайные взгляды. Поэзия о том, почему старые книги и…
Пока система пытается оптимизировать всё, от учебных планов до человеческих отношений, старая поговорка напоминает нам о вещах, которые не поддаются никаким реформам.
Разбираемся, как технический термин из французской типографии превратился в тот самый словесный мусор, которым завалены все наши методички и отчеты.
Пока мы сражаемся с отчётами, в языке приживаются новые слова. Разбираемся, почему ваш французский шарм здесь неуместен и где на самом деле…
Разбираемся, когда «допустим» требует обособления, а когда оно просто честно выполняет свою работу в предложении.