Улитки, собаки и прочие лингвистические чудеса
Пока мы сражаемся с бюрократией, мир развлекается этимологическими загадками. Разбираемся, почему символ «собаки» в почте — это то улитка, то пёс.
Пока мы сражаемся с бюрократией, мир развлекается этимологическими загадками. Разбираемся, почему символ «собаки» в почте — это то улитка, то пёс.
Разбираемся, почему наш речевой аппарат иногда выдает гибридные монстры вместо нормальных выражений и как не превратить свою речь в лингвистическую свалку.
Пока ведомства пытаются внедрить новые стандарты, мы заглянем в классику и выясним, что же такое «плашка» на самом деле.
Пока нас учат заполнять бесконечные отчеты по всем стандартам, мы умудрились довести язык до абсурда, подменяя нормальные глаголы их «вежливыми» суррогатами.
История о том, как древние писцы превращали человеческие судьбы в вечные клейма, которые до сих пор красуются в наших паспортах.
Пока мы осваиваем новые стандарты отчетности, в наш язык уверенно вползает англицизм «донат», маскирующий обычное добровольное пожертвование.
Пока мы пытаемся объяснить детям разницу между деепричастием и причастием, в языке продолжают плодиться термины, которые звучат как заклинания для вызова демонов.
Пока город тонет в шуме тормозов и запахах пота, столица сохраняет невозмутимое лицо, которому плевать на суету и рев команд.
Разбираемся, почему фраза про «собственный сок» — это не рецепт для стейка, а диагноз замкнутости и отсутствию внешней помощи.
Пока мы тут боремся за цифровизацию, лингвисты напоминают: даже в одном слове можно споткнуться и потерять лицо перед коллегами.