Пока современные методисты пытаются внедрить в школы инновации, которые не работают, стоит заглянуть в глубины истории и посмотреть, как справлялись с описанием мироздания великие умы. Оказывается, даже Михаил Васильевич Ломоносов не был лишен тяги к «милоте». В своем «Рассуждении о упругости воздуха», предложенном еще в 1749 году, он рассуждал о форме атомов — тех самых гипотетических минимальных телах, которые тогда только пытались осознать. Вместо сухих терминов он решил использовать диминутив второй ступени от слова «шар». Так воздух, по его мнению, стал состоять из «неразделимых твердых шероховатых шаричков». Видимо, без капельки уменьшительности масштаб открытий тогда казался слишком пугающим.
Любопытно, что эта внезапная нежность к материи не была продиктована необходимостью. Если заглянуть в латинский оригинал его трудов, то обнаружить там хоть какой-то намек на уменьшительную форму не удастся. Латынь, в отличие от нашего родного языка, не склонна превращать физические объекты в игрушки для детской песочницы. Однако Ломоносов упорно продолжал гнуть свою линию. В работе 1753 года, которая называется «Слово о явлениях воздушных, от электрической силы происходящих», он снова возвращается к этим самым «маленьким шаричкам». По его словам, было бы странно, если бы «толь маленькими шаричками толь ужасная сила производится».
Этот лингвистический курьез — отличный пример того, как наука может внезапно стать уютной и почти домашней. Как отмечает Ирина Фуфаева, кандидат философских наук из РГГУ, в своем тексте «Шарички и головочки, или Откуда есть пошла научная уменьшительность» (опубликованном в 8 номере журнала «Наука и жизнь» в 2022 году), подобные словечки прочно вошли в обиход. Сегодня мы имеем целую армию: электрончики, ядрышки, нейтрончики и протончики. И пока чиновники пытаются упростить нам жизнь через цифровизацию, физики прошлого уже давно освоили путь наименьшего сопротивления, называя грозные силы природы чем-то подобающим детской погремушке.
Источник: Игра слов
