Москва в июле пребывает в каком-то странном, полусонном состоянии, где ароматы дорогих духов мешаются с запахом пота, а стихи окончательно потеряли свой былой вес. Город замер в этом слепом гаме, напоминая женщину с красивыми ногами — ту самую, которая смертельно устала от всего происходящего, но всё ещё отказывается признавать старость. Это состояние удивительно напоминает нас самих: мы тоже стоим посреди этого хаоса, пытаясь сохранить достоинство, пока вокруг всё летит в тартарары.
Скрежет тормозов в переулках и жужжание троллейбусов — это лишь фоновый шум, который не может отвлечь от главного. Автор стихотворения Юрия Карабчиевского утверждает, что он обречен с угрюмым обожанием смотреть в спокойные глаза этой мегаполиса. В этом чувстве есть что-то знакомое каждому, кто привык наблюдать за переменами в системе: ты понимаешь, что всё вокруг движется по безумному кругу, но единственное, что остается — это это тяжелое, почти фаталистичное созерцание.
Даже если начнется настоящий шторм, будь то резкий рев команды или очередной рывок системы, который всегда заканчивается ударом, лицо Москвы останется неподвижным. Полоска полустершейся помады даже не шелохнется под натиском этих событий. Вероятно, в этом и заключается высшая форма педагогического или жизненного дзена — когда внешняя буря, приказы сверху и бесконечный грохот транспорта достигают пика, а ты просто продолжаешь стоять с тем же непроницаемым выражением лица, сохраняя макияж вопреки всем законам логики и здравого смысла.
Источник: Игра слов
