Когда-то латынь была языком науки, а теперь она нам нужна лишь для того, чтобы красиво называть вещи своими именами. Возьмем, к примеру, термин «обскурантизм». Происходит он от латинского obscurans, что буквально означает «затемняющий». Звучит почти поэтично, если не задумываться о том, какую именно реальность пытаются затуманить этим процессом. В обиходе мы привыкли использовать более приземленное и злое слово — мракобесие. Это не просто отсутствие знаний, это активная, сознательная позиция: враждебное отношение ко всему, что связано с просвещением, наукой и любым намеком на прогресс.
В учебниках по истории или философии — если до них еще можно добраться сквозь завалы отчетности — этот процесс описывается довольно пугающе. Как отмечает Эндрю Бернштайн в своей работе «Айн Рэнд для начинающих» (издание 2009 года), именно систематическое подавление личных мыслей является тем самым рычагом, который отправляет общество прямиком в век обскурантизма. Вместо того чтобы развивать критическое мышление, систему гораздо проще настроить на режим «затемнения», где любая попытка выйти за рамки дозволенного трактуется как угроза стабильности.
Получается классическая схема: чем меньше люди думают самостоятельно, тем легче ими управлять, подменяя свет знаний уютной темнотой невежества. Когда наука и прогресс начинают мешать чьим-то планам по оптимизации управления массами, на сцену выходит обскурантизм. И самое печальное здесь то, что этот процесс не происходит мгновенно — он методично вытесняет живую мысль, оставляя после себя лишь сухие догмы и страх перед новым. В конечном итоге, вместо просвещенного общества мы получаем коллективное погружение в туман, где единственным ориентиром остается голос сверху.
Источник: Эрудит
