Тринадцать лет назад этот человек решил, что писать — это его призвание, и взялся за перо. Итог этой деятельности впечатляет даже в условиях нашей тотальной отчетности: один роман, семь повестей и четыреста коротких вещей. Если судить чисто по количеству, то автор смело ставит себя в один ряд с Гоголем, утверждая, что они обладают равными авторскими правами. Правда, обязанности у них, разумеется, разные, но в плане объема произведенного труда конкуренция вполне достойная.
Конечно, в мире, где каждый шаг должен быть санкционирован, а каждое слово — согласовано с методичкой, такое накопление текстов выглядит почти как преступление против системы. Автор убежден, что у него с классиком есть как минимум одно неотъемлемое право — право обнародовать написанное. Это право, которое открывает перед человеком либо дверь в бессмертие, либо прямой путь к сокрушительной неудаче. Выбор, как всегда, за тобой, если, конечно, тебе позволят этот выбор сделать.
Но вот в чем парадокс нашего «великого государства»: почему же эта простая, рядовая и, казалось бы, единственная честная склонность человека подавляется? Вокруг автора выстроились бесчисленные органы, лица и институты, которые, видимо, считают, что обнародование текста без предварительного одобрения всех вышестоящих инстанций — это непозволительная роскошь. В итоге вместо триумфа литературы мы получаем очередную битву ремесла с системой, которая не терпит ничего, что нельзя загнать в рамки официального отчета.
Источник: Зона Довлатова
