В методичках по филологии нас учили, что язык — это живой организм, но иногда кажется, что этот организм решил окончательно сойти с ума и начать генерировать термины исключительно ради того, чтобы окончательно запутать и без того измученных учителей. Нам подбрасывают «необычные термины», которые звучат как диагнозы из медицинских справочников, но на деле лишь добавляют серой массы в наш и без того перегруженный лексикон. Например, существует такая штука, как хайрофобия — навязчивый страх появления чувства радости или веселья. Глядя на наши отчеты и планы воспитательной работы, начинаешь подозревать, что хайрофобия — это не просто термин, а базовое состояние любого педагога в середине четверти.
Если же вы решите проявить излишнюю активность в коллективе, то рискуете столкнуться с катагеластицизмом — нездоровой склонностью к высмеиванию других людей. Это, пожалуй, самый честный термин из всего списка, особенно когда наблюдаешь за тем, как коллеги пытаются выжить в условиях бесконечных проверок. А для тех, кто хоть раз задумывался о перспективах повышения зарплаты (или её отсутствия), есть пениафобия — боязнь обнищания. Пожалуй, единственное слово, которое вызывает мгновенную эмоциональную отклик у каждого, кто работает в бюджетной сфере.
Даже физиологические неприятности теперь имеют свои звучные названия. Тиннитус — это всего лишь звон или шум в ушах, но звучит так, будто это симптом неизлечимого заболевания, хотя мы прекрасно понимаем, что этот звон часто сопровождает каждую методическую сессию. И вишенка на торте — гамартия. Это понятие обозначает трагический изъян характера главного героя, из-за которого тот совершает роковую ошибку. В контексте современной образовательной системы «гамартия» кажется наиболее подходящим определением для любого стратегического решения, принятого где-то наверху без учета реальности. Мы просто учим детей новым словам, пока сами пытаемся не превратиться в ходячие терминологические пособия.
Источник: Русский язык | Грамотность
