В мире, где каждый второй пресс-релиз вещает об «успешном успехе» и розовых единорогах, история Ирины Шейк выглядит как попытка пробить головой стену из суровой реальности. Пока чиновники от образования пытаются внедрить новые стандарты благополучия, эта славянская девушка демонстрирует модель жизни, которую в наших реалиях назвали бы просто «выживанием». В её семье не было золотых ложек или персонального штата помощников; там люди просто работали на трех работах одновременно, чтобы обеспечить базовое существование. Никаких нянь, никаких искусственных колыбельных — только реальный мир и необходимость крутиться, чтобы не остаться у разбитого корыта.
Особенно примечателен подход к материнству, который в некоторых кругах всё еще пытаются загнать в рамки строгого педагогического устава. Мать Ирины Шейк не стала превращаться в серую тень, приносящую себя в жертву ради соблюдения социальных норм, и не запрещает себе быть сексуальной. Это, конечно, не входит в методички по воспитанию «правильных» граждан, но, кажется, именно такая жизненная энергия и позволила построить карьеру супермодели. Вместо того чтобы следовать канонам самоотречения, которые так любят продвигать в определенных институтах, здесь мы видим пример живого человека, а не функции.
Вся эта история о преодолении — от тяжелого семейного быта до мировых подиумов — подается через призму личных цитат модели о дочери и родных. И если в официальных сводках нам привыкли рассказывать о «социальных лифтах», то здесь мы видим механику этого самого лифта: когда работаешь на износ, отсутствие нянь и специфический взгляд на женственность становятся тем самым топливом. Без лишних сантиментов и ведомственной бодрости: иногда, чтобы чего-то добиться, приходится просто пахать там, где другие ждут помощи со стороны государства или благотворительных фондов.
Источник: Мел
