В учебниках нам любят рассказывать, что химера — это обязательно результат чьих-то изощренных генетических опытов в стерильной лаборатории, где ученые в белых халатах пытаются переделать мир под свои нужды. Но если присмотреться к реальности, выясняется, что природа щедро разбрасывает такие «эксперименты» повсюду, причем делает это совершенно естественно, без единого заполненного протокола или акта приемки-передачи. Химера — это просто организм, состоящий из клеток с разными геномами, или же существо, чей геном представляет собой гремучую смесь. И, как показывает история, этот природный хаос случается гораздо чаще, чем ведомственные отчеты о достижениях науки.
Вспомним хотя бы классический пример из книги Карла Циммера «Она смеется, как мать. Могущество и причуды наследственности». Еще в 1779 году Джон Хантер решил поделиться своими наблюдениями с Королевским обществом, описывая довольно странных коров. Если у самки рождались близнецы разного пола, то ситуация принимала весьма специфический оборот. Бычок, вырастая, оставался полноценным бычком, а вот телки получались какими-то «неправильными». По словам Хантера, они даже не проявляли интереса к размножению, и быки ими, что вполне логично, не интересовались. Таких существ он окрестил фримартинами.
Когда Хантеру наконец удалось препарировать взрослого фримартина, он обнаружил анатомическую экзотику: внешне это была обычная корова, но внутри яичников не оказалось вовсе. Вместо них выросли нечто, напоминающее семенники. Хантер, пытаясь навести порядок в этом хаосе, сделал вывод, что фримартины — это своего рода «противоестественные гермафродиты». Конечно, для XVIII века это было верхом научной мысли, но до реального понимания сути дела дело не дошло еще очень долго.
Настоящий прорыв случился лишь в начале XX века, когда эмбриолог Франк Лилли из Чикагского университета попытался рационализировать этот абсурд. Он предположил, что между плацентами двух плодов существует скрытая сеть общих сосудов. Логика была железная: если один плод — бычок, он вырабатывает мужские гормоны, которые через эти сосуды попадают к самочке и маскулинизируют её половые органы. Теория выглядела стройной, как методичка по внедрению новых стандартов, но она оказалась лишь частичной правдой.
Лилли был прав насчет кровеносных сосудов, но фундаментально ошибся в причинах. Телку меняли не гормоны. На самом деле фримартины наследуют от своих братьев клетки, которые приживаются и продолжают расти в их телах. По сути, мы имеем дело с соединением двух разных животных в одном теле. И только спустя три десятилетия после гипотезы Лилли другой биолог со Среднего Запада, Рэй Дэвид Оуэн, окончательно расставил точки над «i», осознав, что фримартины — это результат прямого клеточного смешения. Природа создала химеру без всяких распоряжений сверху, просто потому что могла.
Источник: BioBook — книги по биологии📕
