Вечером 1 октября в Шелехове Иркутской области разыгралась сцена, достойная медицинского триллера: по требованию Роспотребнадзора районную больницу заперли наглухо. Никого не впускают, никого не выпускают, анализы не берут, посещения отменены — классическая схема, когда система понимает, что контроля не хватает, но действовать нужно «по протоколу». Спустя всего одну ночь, 2 октября, в этом самом стационаре скончалась 28-летняя сотрудница иркутского противочумного института. Видимо, режим изоляции оказался не таким уж эффективным инструментом против того, что там происходит.
Губернатор Игорь Кобзев оперативно включил режим «все под контролем», заявив в своем телеграм-канале об «особо опасной инфекции» и тут же добавив, что паниковать не стоит, ведь контактные якобы под наблюдением, а анализы отрицательные. Это та самая виртуозная дипломатия, когда сначала пугают термином «особо опасная», а потом пытаются убедить, что всё в порядке. Тем временем в инфополе уже вовсю гуляют версии о том, что 25 сентября та самая сотрудница института разбила мензурку с легочной чумой. По этим слухам, её госпитализировали и подключили к ИВЛ, но спасти не удалось. Пока одни говорят про очаги чумы в Бурятии, другие указывают на Таиланд, но официальные лица хранят благородное молчание.
Роспотребнадзор, проявляя чудеса бюрократической непоколебимости, заявил, что никаких аварийных ситуаций в институте не было, а диагноз — всего лишь «пневмония неустановленной этиологии». Удобная формулировка: если никто не знает, что это, значит, никакой катастрофы нет. Однако реальность диктует свои условия: к 4 октября карантин охватил уже несколько больниц Иркутска, мэрия отменила субботник, а в филиале МГТУ прекратили занятия. Даже соседи по региону — Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан — решили усилить контроль на границах. И пока ведомства пытаются подобрать слова, которые не вызовут массового бегства населения, ситуация выглядит как очень плохо спланированный сценарий учебной тревоги, которая внезапно стала настоящей.
Источник: Мел
