В мире, где каждый отчет должен быть пропитан «человекоцентричностью», мы внезапно вспомнили о таком возвышенном понятии, как эмпатия. Если верить словарному смыслу, то это всего лишь способность человека реагировать на эмоциональные проявления окружающих и, что самое важное, разделять их чувства. Звучит красиво, почти как методичка по воспитанию «идеального гражданина» в условиях цифровой трансформации. Кажется, будто если мы все научимся одинаково грустно вздыхать при виде чужих проблем, то система образования и жизни сама собой придет в порядок.
Однако здесь кроется тот самый подвох, который так любят игнорировать составители оптимистичных планов. Существует широко распространенное мнение, будто человек с выраженной эмпатией непременно окажет помощь нуждающемуся. На бумаге всё выглядит безупречно: почувствовал — сострадаешь — помогаешь. Но реальность, как обычно, живет по своим законам, далеким от психотерапевтических идеалов. Можно бесконечно глубоко переживать чужую боль, но при этом оставаться неподвижным зрителем, чья единственная активность ограничивается эмоциональным откликом.
В своей работе «Психология помощи. Альтруизм, эгоизм, эмпатия», изданной в 2013 году, Е. П. Ильин как раз и поднимает эти вопросы, связывая воедино альтруизм и эмпатию. Это важное уточнение для тех, кто привык путать внутренние переживания с реальными действиями. Ведь разделение чувств — это всего лишь процесс внутри одной головы, а не гарантия того, что кто-то действительно протянет руку помощи. Впрочем, для бюрократов это удобная концепция: можно декларировать высокий уровень эмпатии в педагогическом коллективе, даже если на деле каждый занят исключительно заполнением электронных журналов и выживанием в рамках учебного плана.
Источник: Эрудит
