Вы когда-нибудь задумывались, почему наша математическая логика дает сбой именно на сороке? Двадцать, тридцать, пятьдесят… и вдруг — бац! — какой-то «сорок», который никак не хочет вписываться в стройный ряд. Казалось бы, возьми и скажи «сорок», но язык, как известно, — штука более стихийная и менее законопослушная, чем любой методический совет. Оказывается, это слово вовсе не обязано было быть числом, но судьба (или чья-то хитрая торговая выгода) распорядилась иначе.
В далекие времена на Руси число 40 называлось вполне официально и понятно — «четыредесяте». Никаких загадок для учеников, всё по правилам. Но параллельно с этим существовало и слово «сорок». Однако оно не имело никакого отношения к арифметике. Это была сугубо прикладная единица меры для торговли и хранения меховых шкурок: белка, куницы, соболя и прочего ценного товара. Один «сорок» представлял собой некое подобие мешка, в который упаковывали ровно «четыредесяте» звериных шкур. Чистая логика снабжения, ничего личного.
Этот термин был привычен охотникам и торговцам, людям дела, а не кабинетным ученым. Но со временем короткое и удобное в произношении «сорок» начало медленно, но верно просачиваться в живую речь. Слово постепенно теряло свою изначальную «меховую» окраску и, вопреки всем правилам числительных, начало вытеснять привычное «четыредесяте». В итоге мы получили лингвистический артефакт: существительное, которое самозанялось ролью числительного. Вот так торговые мешки окончательно победили математическую стройность.
Источник: Эрудит | Образование
