На прошедшем Госсовете, если верить бодрым репортажам федеральных СМИ, главной темой обсуждения стало наставничество. Звучит масштабно, торжественно и совершенно туманно. В эфирах — восторженные интонации, в планах — законы, премии и бесконечные конкурсы. Остается только один вопрос, который заставляет любого, кто хоть раз держал мел в руках, впасть в ступор: а кто это вообще такие?
Мы привыкли к четким категориям, которые можно потрогать или хотя бы найти в штатном расписании. Есть учитель, который работает в школе. Есть преподаватель — профессор или доцент, обитающий в вузах. Есть педагог, ведущий детей в музыкальных или художественных школах. Все понятно, все на своих местах, всё по ГОСТу. Но вот этот внезапный «наставник», ставший вдруг центральной фигурой государственной повестки, — это какой-то новый биологический вид, возникший исключительно в кабинетах чиновников?
Проблема в том, что в реальности этой должности просто не существует. Никто не получает образования по специальности «наставник», никто не ищет эту вакансию в трудовых книжках. Мы имеем дело с каким-то фантомным персонажем, которого возводят в культ через телевизионные сюжеты, но чьи реальные границы и обязанности остаются загадкой для тех, кто работает «в поле». Пока систему наполняют новыми терминами и готовят юридическую базу под несуществующую категорию, педагогическая среда продолжает гадать: о ком именно так преданно вещают СМИ и кого в итоге планируют награждать за выполнение функций, которые и так давно являются частью нашей повседневной рутины.
Источник: БогданоV. О школе и не только
