Михаил Павловец, доктор филологических наук и профессор ВШЭ, в своем интервью изданию «Правмир» решил сорвать занавес с той реальности, в которой мы все существуем. Если вы думали, что система образования работает как часы, то спешу расстроить: она работает как плохо настроенный конвейер по производству разочарований. Первое, что бросается в глаза — это полное непонимание государством базовой математики. Зачем стране тонны дипломированных специалистов с высшим образованием, когда на рынке катастрофически не хватает людей со среднеспециальным образованием? Но вместо того чтобы искать изящные решения, чиновники выбирают самый простой и грубый путь — просто ограничить поступление в высшую школу. Видимо, если нельзя починить механизм, нужно просто закрыть к нему доступ.
Ситуация в вузах осложняется тем, что количество льготников неуклонно растет. И здесь мы видим классическую подмену понятий: люди, имеющие возможность поступить без сверхвысоких баллов, занимают места тех, кто действительно пахал и добивался учебных достижений. Это не просто вопрос справедливости, это системный перекос, который превращает конкурс талантов в конкурс прав и привилегий. При этом количество «пристойных» вузов стремительно сокращается. Репутация учебных заведений трещит по швам, а качество преподавания летит вниз вслед за престижем профессии. Кризис высшего образования — явление глобальное, он есть и в Америке, и в Европе, но у нас он ощущается особенно остро, ведь сама необходимость высшего образования для карьеры вызывает всё больше сомнений.
Внутри самих университетов тоже не сахар. Преподавательский состав медленно, но верно стареет, а само преподавание перестало быть чем-то, ради чего стоит бороться. Зарплаты либо стоят на месте, либо распределяются так, что деньги текут только в узкие, «правильные» сферы. Если раньше на коне были экономисты, то теперь эра сменилась, и в фаворе оказались технические и военные вузы. Видимо, стабильность сегодня измеряется не знаниями, а близостью к оборонному заказу.
Но если говорить о школе, то здесь профессор Павловец рубит сплеча: школа особо не нужна, это, по сути, камера хранения для детей. Единственная её реальная ценность — средовая, если можно так выразиться. Родители отдают ребенка туда с надеждой, что его там хотя бы не побьют и не оскорбят по национальному признаку. Всё остальное — знания, навыки, кругозор — сейчас добывается в обход системы: репетиторы, кружки, олимпиадные сборы или бесконечный YouTube. Школа превратилась в присмотр, пока родители пытаются выжать из детей образование через задний проход.
С ЕГЭ ситуация еще более сюрреалистичная. Он превратился в гигантскую инфраструктуру безопасности, где главная цель — чтобы ни один комар не пролетел мимо протокола. Детей раздевают на входе, обкладывают камерами, рентгеном и церберами в туалетах. Да, списать на ЕГЭ сложно, тут система работает безупречно. Но зато олимпиады — это настоящий «дикий запад». Там нет обысков и нервозной атмосферы, которая противоречит духу соревнований, а значит, там проще всего спрятать микронаушник или шпаргалку. Мы получили систему, где безопасность на одном уровне убивает объективность на другом.
Самый абсурд происходит при приеме в вузы. ЕГЭ, который мог бы быть спасением, методично подрывается двумя инструментами. Первый — засилье олимпиадников. Бывает так, что человек набирает 300 баллов, но всё равно не проходит на бюджет, потому что места уже разобраны победителями олимпиад. А платить огромные деньги за контракт многие просто не в состоянии. Второй инструмент — дополнительные вступительные испытания (ДВИ). И здесь твои мозги и умение мыслить ничего не значат, если ты не прочитал «правильную» статью. Не попал в повестку — провалил сочинение. Это не проверка интеллекта, это проверка на соответствие инструкциям.
ЕГЭ когда-то был тем самым окошком для талантливых ребят из провинции, которые могли пробиться в столичные вузы без связей и денег. Но сейчас это окно заколачивают. Павловец приводит жуткий пример: факультет, где по ЕГЭ взяли ровно три человека с 300 баллами, а остальные места заняли 10 льготников и куча олимпиадников. Это катастрофическая несправедливость для тех, кто изначально не имеет никаких преимуществ, кроме собственного усердия. Олимпиады и ЕГЭ должны были дополнять друг друга, а вместо этого они устроили кровавую схватку за ресурсы.
И наконец, сам формат тестирования. Тест — это бессмыслица. Вместо того чтобы проверять, как человек умеет применять знания в новых обстоятельствах, ЕГЭ предлагает просто повторить пройденное в школе. Это проверка памяти, а не ума. Настоящий экзамен должен давать задачу, которой не было в учебниках, заставлять читать новый текст и искать нестандартный ход. Только тогда можно говорить о 100 баллах. А пока мы имеем систему, которая проверяет умение воспроизводить шаблоны, превращая образование в бесконечный цикл пережевывания старых параграфов.
Источник: Наука и университеты
