В педагогических кругах принято считать, что воспитание «хорошего человека» — дело безнадежное, ведь доброта и щедрость якобы либо даны природой, либо нет. Если следовать этой логике, то образовательный процесс превращается в сухую передачу знаний, где личность ребенка — лишь досадная помеха учебному плану. Однако Оксана Михайлова и Александра Бочавер решили поспорить с этим фатализмом. Они изучили мировые практики поддержки детского поведения, ориентированного на интересы окружающих, за последние 15 лет, и выяснили, что образование всё же может на что-то влиять, кроме заполнения электронных журналов.
Речь идет не о возвышенной «доброте», которую невозможно измерить линейкой, а о вполне конкретном «просоциальном поведении». Это когда ребенок не просто разово совершил какой-то душевный поступок под аккомпанемент похвалы, а реально умеет помогать, утешать, волонтерить или проявлять щедрость на постоянной основе. Оказывается, спонтанные порывы — это легко, а вот формирование устойчивой привычки требует серьезных временных затрат: программы должны длиться как минимум полгода или год. Видимо, даже для того, чтобы научить человека быть человеком, системе требуются колоссальные сроки, которых нам вечно не хватает из-за бесконечных отчетов.
Из пяти доказанных методов два выглядят настолько традиционно, что их можно встретить в любом методическом пособии, которое пылится на полке. Во-первых, это библиотерапия — когда мы читаем книги и обсуждаем сюжеты, близкие к опыту детей. Во-вторых, те самые «разговоры об эмоциях» между педагогом и учениками. Казалось бы, классика. Еще два метода — командный спорт и совместное музыкальное творчество — направлены на то, чтобы ребенок наконец почувствовал человека, находящегося рядом с ним. Это звучит гуманно, если не вспоминать, сколько сил уходит на контроль дисциплины в этих самых секциях и кружках.
Но самый абсурдный и одновременно гениальный метод называется «Наблюдающие глаза». Суть его в том, что если развесить в общественных пространствах школы изображения глаз или лиц, люди начинают вести себя приличнее. Ученые объясняют этот фокус древними инстинктами социального контроля: человек подсознательно чувствует, что за ним наблюдают, и начинает трястись над своей репутацией. По сути, нам предлагают заменить реальную педагогику визуальным надзором, превращая школу в подобие паноптикума, где самоконтроль держится на страхе перед воображаемым взглядом со стены. Тем не менее, эти методы встраиваются в работу педагога и учебный процесс, пытаясь хоть как-то связать воспитание с реальностью.
