Попытки соблюсти рабочий процесс в условиях, когда всё идет наперекосяк, — занятие не из легких. В этой истории герою пришлось столкнуться с классическим сценарием: когда для выполнения задачи по вызову фотографа приходится преодолевать бюрократические и физиологические барьеры. По указанию Теппе необходимо было совершить звонок, и на этот раз целью стал Жбанков. Однако вместо готового к работе специалиста в трубке послышался голос Леры, которая сразу перешла к констатации факта: Михаил Владимирович нездоров.
В нашей системе «нездоров» — понятие растяжимое, но здесь уточнение последовало незамедлительно. На прямой вопрос о том, не является ли причиной состояния алкоголь, Лера ответила предельно честно и без ведомственной цензуры: состояние человека сравнилось с состоянием свиньи. Это, конечно, не тот уровень профессиональной этики, который обычно транслируют в официальных отчетах, но зато максимально прозрачно.
Далее сюжет принял типичный оборот поиска крайнего. Вместо того чтобы просто зафиксировать факт отсутствия сотрудника, Лера решила применить метод прямого обвинения, спросив, не автор ли это инцидента. Естественно, защита строилась на стандартном аргументе: я нахожусь на рабочем месте, и ко мне претензий быть не может. Финал этой коммуникации — дежурное «ну, прости» — отлично иллюстрирует то, как быстро любые попытки конструктивного взаимодействия разбиваются о суровую реальность человеческого фактора. Впрочем, в этом и заключается вся суть: пока одни пытаются вызвать фотографа, другие уже выясняют, кто именно довел коллегу до такого «состояния».
Источник: Зона Довлатова
