Политолог Илья Гращенков высказал мысль, которая звучит как издевательский анекдот: если ориентироваться на средний возраст мировой элиты, то молодежную планку стоит поднять сразу до 60 лет. Ранее Геннадий Онищенко предлагал считать молодежью россиян до 40 лет, аргументируя это тем, что человек вполне способен трудиться и в 65. Видимо, в кабинетах, где принимаются решения, биологические часы работают по каким-то своим, особенным законам, не имеющим ничего общего с реальностью. Если раньше границы возраста были более-менее понятны, то теперь они превращаются в подвижную мишень, которую ведомства двигают в зависимости от текущих нужд бюджета.
Впрочем, градус абсурда подпитывается статистикой ВЦИОМ. Оказывается, каждый четвертый россиянин считает, что старость начинается только после 70 лет. Десять лет назад такие настроения были заметно реже. Люди вроде как стали активнее заниматься спортом, следить за здоровьем и надеяться, что наука когда-нибудь научится замедлять старение. И это действительно естественный процесс — современный 60-летний человек зачастую здоровее и профессионально востребованнее, чем 50-летний еще несколько десятилетий назад. Продолжительность активной жизни растет, и прежние возрастные рамки объективно устаревают. Но, как это часто бывает у нас, благие намерения быстро превращаются в инструмент давления.
Проблема в том, что государство мастерски переводит идею «активного долголетия» с языка возможностей на язык обязанностей. Есть огромная разница между человеком, который сам хочет работать в 65, потому что чувствует силы и получает достойную зарплату, и ситуацией, когда ему объясняют: «Ты еще молод!». Последнее звучит особенно убедительно, когда пенсия маленькая, цены растут, а замены на рабочем месте нет. В такой парадигме борьба со старением внезапно превращается в планомерную борьбу с социальными гарантиями. Молодежный возраст расширяется не от избытка благополучия в обществе, а потому что государству выгодно как можно дольше удерживать гражданина в статусе трудового ресурса.
Особенно комично эта логика смотрится на фоне нашей политической системы. Там 40-летний человек нередко считается слишком молодым для серьезной должности, 50-летний — лишь перспективным управленцем, а 60-летний только начинает набирать политический вес. Получается классический двойной стандарт: для власти молодость длится почти до самой пенсии, а для обычного человека она заканчивается ровно в тот момент, когда от него требуют работать еще больше. Вместо того чтобы создавать условия — качественную медицину, нормальный доход, доступный спорт и право самому решать, трудиться или отдыхать — нам предлагают просто переписать определения в документах. Ведь молодежь нельзя продлить постановлением, но можно очень эффективно заставить людей верить, что они всё еще полны сил, пока бюджет закрывает очередные дыры.
Источник: ЕЖ
