В истории каждого серьезного деятеля есть период, когда он внезапно обнаруживает себя в состоянии глубочайшего ничегонеделания. В интервью Виктору Ерофееву Сергей Довлатов признается, что его начало эмиграции прошло под знаком «традиционного варианта»: пока жена искала способ прокормить семью, сам писатель несколько месяцев практиковал лежание на диване. Это было время великих планов и размышлений о судьбах демократии, которые, судя по всему, отлично сочетались с манерой речи персонажа Лоханкина. Полезный навык для тех, кто привык, что за их спиной решаются мировые проблемы, пока они просто присутствуют в пространстве.
Эмиграция, как выяснилось, стала отличным тестом на жизнеспособность, причем распределение ролей оказалось весьма предсказуемым. Женщины, согласно наблюдениям автора, проявили себя как более оптимистичные и нетребовательные существа, сумев быстро адаптироваться к реальности. Жена Довлатова успешно превратилась в наборщицу, взяв на себя функции обеспечения бытия. Муж же в это время занимался тем, что можно назвать «вялотекущей болезнью» — периодически брал карандаш и что-то писал, просто потому что он был под рукой.
Такой подход к творчеству и жизни выглядит куда честнее, чем современные отчеты об «интенсивном развитии» и «постоянном росте показателей». Пока одни работают, другие — в классическом стиле — задумываются о высоком, лежа в горизонтальном положении. В конечном итоге, именно этот период безделья и чтения стал частью того самого процесса, который позже назовут литературным трудом. Хотя, глядя на нынешние методички по эффективности, понимаешь: если бы Довлатов сейчас подавал рапорт о своей деятельности, его бы наверняка уволили за отсутствие динамики.
Источник: Зона Довлатова
