Михаил Кукин в своей «Прощальной песне» мастерски препарирует момент перехода от высокого к бытовому, когда на смену мистическому восторгу приходит неизбежность графика движения транспорта. Сначала нам предлагают эстетическую чистоту: снятое полотенце, чистую рубашку и отсутствие песка в сандалиях. Это тот самый идеальный момент перед отъездом, который обычно обрывается, стоит только взглянуть на часы. Прощай, Осташков, — звучит как приговор, но на деле это лишь начало долгого пути из края феаков обратно в нашу серую действительность.
Автор заставляет нас вспомнить всё: старинный дом Филимоновых, гитары, клавесины, флейты и мандолины, создавая образ почти античного величия. Но стоит чуть сбавить пафос, и перед нами предстает истинное лицо отдыха — то самое, которое мы все знаем по выходным. Вместо лир Демодока и быков Гесиода в чашечке памяти всплывают трехлитровые пакеты вина, мангал, решетки, шампуры и казан для плова. Видимо, именно в этом сочетании высокой культуры и пакетного вина заключается подлинная формула блаженства, которую так трудно оставить позади.
Кульминация этого экзистенциального кризиса наступает ровно в 15:30, когда прибывает автобус. Никаких соплей и долгих прощаний, только глубокий вздох и неизбежный маршрут. Даже попытка раствориться в воде или найти нездешнюю силу в этом мире разбивается о географическую точку — Зехново. Как только автобус заезжает за этот пункт, становится ясно: сон закончился, реальность вернулась. Муза может рыдать сколько угодно, а водителю остается только жать на газ, потому что «пиши пропало» — это, пожалуй, лучшее описание любого возвращения из отпуска в рабочие будни.
Источник: Игра слов
